Бренд российского вина находится на начальном этапе формирования. Прежде чем продвигать его за рубежом и наращивать экспортные поставки, необходимо знакомить с ним российского потребителя и насыщать внутренний рынок. Для обеспечения страны вином необходимо порядка 200 тыс. га собственных виноградников, при этом вопрос о развитии и популяризации стоит на фоне высоких кредитов, закрытия заведений общепита и ограничений по рекламе алкогольной продукции.
В интервью РБК+Юг и Северный Кавказ глава Союза сомелье и экспертов России, партнер РБК Вино, автор «Гида по российским винам» Артур Саркисян рассказал, почему сегодня важно работать с отечественным потребителем, как должна строиться работа ресторанов и что необходимо для скорейшего развития отрасли виноградарства и виноделия.
Насытить собственный рынок
— Наш новый выпуск журнала посвящен продвижению локальных брендов. Мы рассказываем, какую продукцию предлагают отечественные предприятия, в частности из регионов Юга и Северного Кавказа. В этом контексте интересно следующее: как вы считаете, сформировался ли на сегодняшний день бренд российского вина? Если нет, то что нужно для того, чтобы такой образ сложился?
— Российское виноделие сегодня находится в точке, где уже многое сделано, но еще больше предстоит. Мы часто говорим о бренде российского вина, но нужно честно признать, что он только формируется. И проблема здесь не в качестве. Проблема в том, что значительная часть потребителей до сих пор не воспринимает российское вино как полноценный продукт.
Это не преувеличение. Это реальность, с которой мы сталкиваемся. Особенно в регионах, где нет прямого контакта с винодельнями. Люди искренне удивляются, что в России вообще делают вино.
Возникает парадокс: с одной стороны, государство инвестирует в отрасль, поддерживает виноградарство и виноделие; с другой — возможности для продвижения продукта остаются ограниченными. В результате мы получаем ситуацию, когда вино есть, но у него нет полноценного канала коммуникации с потребителем.
Бренд российского вина существует. Но он требует наполнения. Сегодня уже недостаточно просто сделать корректное, технологически чистое вино. Это базовый уровень. Потребитель ждет характера, отличия, идеи. Если этого нет, бутылки становятся взаимозаменяемыми.
— Как в целом сегодня можно оценить сотрудничество наших компаний с другими странами в части экспорта вина? По вашему мнению, необходимо ли делать упор на его развитие или стоит все же продолжать масштабирование внутри страны?
— Экспорт важен, но на данном этапе вторичен. Для того чтобы говорить о серьезном выходе на внешние рынки, страна должна в первую очередь обеспечить себя. По оценкам, для этого необходимо порядка 200 тыс. га виноградников. Сегодня у нас около 110 тыс. Мы все еще испытываем дефицит сырья. Это означает, что ближайшая задача — развитие внутреннего рынка и формирование культуры потребления.
Кризис как фильтр
— Поговорим об изменениях, с которыми столкнулась сфера общепита. С конца 2025 года в России фиксируется тренд на закрытие заведений. Наиболее сильно это коснулось ресторанов и кафе в мегаполисах. На Юге ситуация складывается менее драматично за счет туристического потока и более низкой аренды. Как бы вы охарактеризовали текущее состояние ресторанного бизнеса?
— Ресторанная индустрия переживает непростой период. Закрытие заведений в крупных городах стало заметным трендом. Но это не только кризис, это и естественный отбор. Ресторанный бизнес остается сложной профессиональной средой, в которой случайные участники не задерживаются.
— Отражаются ли эти сложности на работе ресторанов с виноделами?
— Рестораны все чаще сталкиваются с нехваткой качественного российского вина. Импорт сокращается, а локальное предложение пока не полностью закрывает потребность. Этот разрыв неизбежен на этапе роста и должен быть преодолен в ближайшие годы.
Есть и другой аспект. Рестораны должны научиться работать с локальным продуктом. В большинстве винодельческих стран это норма. В Бордо не подают Бургундию, как и в Бургундии не встретишь вина Бордо. У нас же до сих пор возможна ситуация, когда в ресторане с русской кухней основное предложение формируют иностранные вина. Это вопрос профессиональной подготовки и понимания роли локального продукта.
В позиции выжидания
— В непростой ситуации оказалась и отечественная отрасль виноделия. В итогах прошлого года вы упоминали, что высокие кредитные ставки повлекли за собой «инвестиционную паузу» — несколько проектов было заморожено, отложено или даже отменено. Стоит ли ожидать дальнейшего снижения активности в винном бизнесе?
— Серьезным фактором, влияющим на развитие отрасли, остается инвестиционный климат. Сегодня мы фактически находимся в состоянии паузы. Высокие процентные ставки и общая экономическая неопределенность делают новые проекты крайне рискованными. Частные инвесторы занимают выжидательную позицию.
Виноделие — это длинные деньги. Это инвестиции на годы вперед. При отсутствии доступного финансирования развитие замедляется. В текущих условиях для многих игроков задача не расти, а сохранить устойчивость.
— Изменения происходят и во вкусовых предпочтениях потребителей. В последние годы на фоне укрепления принципов здорового образа жизни фиксируется рост спроса на безалкогольные напитки, в том числе на вино. Кроме того, в 2026 году ожидается принятие ГОСТа на безалкогольное вино. Как вы оцениваете шансы этой категории занять свою нишу на отечественном рынке?
— Отрасль не стоит на месте. Изменения в потребительских предпочтениях уже формируют новые сегменты. Растет интерес к безалкогольному вину. Это не краткосрочный тренд, а направление, которое со временем займет свою нишу. Отрасль технологически готова к этому, но процесс внедрения идет медленнее, чем мог бы.
Часто сдерживающим фактором становятся не объективные ограничения, а инерция управленческих решений. Тем не менее развитие неизбежно. Вопрос только во времени.
Виноделие сегодня — это не только производство вина. Это экономика, туризм, развитие регионов и формирование культурной среды. В отрасль уже вложены значительные ресурсы. И сейчас ключевой вопрос не в том, будет ли российское вино развиваться. Вопрос в том, с какой скоростью это произойдет.