Гравитационная винодельня «Скалистый берег» расположена в селе Варваровка, в 12 км от Анапы, неподалеку от заповедника «Утриш». Компания была основана в 2010 году, когда были заложены первые виноградники. Сама винодельня официально открылась в 2022 году. Но еще до выхода первой линейки продукции получила известность благодаря своей необычной архитектуре — винодельня вошла в шорт-лист международной премии World Architecture Festival в категории «промышленная архитектура». Автором проекта стал Александр Балабин, основатель архитектурно-проектной компании «Северин Проект». Сегодня команду винодельни возглавляет Константин Наделин.
Наталья Радчук, автор проекта
«Локация нового выпуска «Гедонизм винодела» объединила две мои самые любимые журналистские темы — архитектура и вино. История «Скалистого берега» началась не так давно, в 2022 году редакция была свидетелем открытия. Это редкий случай, когда винодельня становится архитектурным событием: шорт-лист World Architecture Festival, диплом «Золотого сечения», номинант ArchDaily Building of the Year. Здание, отсылающее больше к космосу, чем к винному производству, стало продолжением местного ландшафта и точкой притяжения Анапского района.
С генеральным директором Константином Наделиным поговорили о бизнесе, философии бережного отношения к месту, винных бочках, трендах и, конечно, об архитектуре».
Константин Наделин, генеральный директор винодельни «Скалистый берег»
«Меня мотивирует участие в таком новом современном проекте сразу на его старте и понимание того, что я пишу историю, а не переписываю ее за кем-то. Проще создавать, нежели исправлять то, что тебе достается от предшественников».
В гармонии с местом
«Скалистый берег» — молодое производство, официальное открытие винодельни состоялось четыре года назад. Уже тогда вы были в команде винодельни, но в другом статусе. Как вы пришли в винодельческую отрасль и что мотивировало вас присоединиться к «Скалистому берегу»?
Я присоединился к команде в 2021 году, когда мне предложили занять должность начальника коммерческого отдела. Передо мной стояла задача сформировать отдел, разработать концепцию выхода продукта на рынок, в том числе его визуальную атрибутику, дизайн этикетки. Задача была решена, мы вышли на рынок, и сегодня бренд узнаваем и завоевал доверие потребителей.
Основной мотивацией было участие в таком современном проекте на его старте и понимание того, что я пишу историю, а не переписываю ее за кем-то. Проще создавать, нежели исправлять то, что тебе достается от предшественников.
До того, как попасть в винодельческую отрасль, у меня уже был опыт запуска большого проекта — в индустрии гостеприимства. Я пришел из гостиничного сервиса, работал заместителем директора сети отелей и принимал непосредственно участие в запуске нового отеля в Анапе. Этот опыт пригодился в «Скалистом береге».
Здание «Скалистого берега» имеет бионическую форму с очертаниями морской гальки и скорее напоминает космический корабль, чем винное производство. Проект винодельни разработал архитектор Александр Балабин. Он говорил, что архитектура — визуальная основа бренда винодельни, любой современный проект должен уделять ей надлежащее внимание. Согласны ли вы с этим мнением? Как необычный дизайн винодельни определил ее философию, позиционирование, узнаваемость на рынке?
Конечно, визуальный образ играет существенную роль. Как говорится, встречают по одежке. Первое, что видит наш гость, который приезжает на «Скалистый берег», — это здание. Еще немаловажно и то, что внутри. Как внешнее, так и внутреннее наполнение пространства играет роль. Начиная от КПП, навигации, которая нас встречает, и заканчивая этикеткой — во всем должен читаться единый архитектурный код. Все должно быть в рамках одной концепции. Архитектура — это неотъемлемая составляющая общего образа. И конечно, она оказывает серьезное влияние на узнаваемость бренда.
Концепция винодельни построена на идее слияния с ландшафтом: здание встроено в склон холма, панорамное остекление «зеркалит» окружающие виноградники, холмы, небо. Как идея слияния с природой находит отражение в этикетках? Насколько в принципе они важны для винодельни — только ли это маркетинг, или за этим стоит философия?
Конечно, это философия. Прежде всего мы стараемся работать и относиться ко всему, что нас окружает, с уважением. Недаром миссия компании звучит следующим образом: «В гармонии с природой создавать вина, которые раскроют во вкусе и аромате лучшие черты терруара Юга России».
Этикетка — это отражение нашей философии. Нас окружают леса, холмы и возвышенности. Совсем рядом с нами находится заповедник Утриш. Мы находимся в экологически чистом месте. А здание самой винодельни настолько идеально вписано в ландшафт, что отражает все, что находится вокруг нас. Те самые птицы и звери нанесены на наши этикетки. Они характеризуют те вина, которые находятся в бутылке. Идеи дизайна и визуальные смыслы этикетов разработаны нашей командой, в обсуждении какого-либо дизайна принимает участие каждый.
Сила гравитации
Здание изначально проектировалось под гравитационный принцип: три уровня, виноград сверху, розлив снизу, стены работают как термостат. Как гравитационный тип производства определяет экономику предприятия, численность сотрудников?
С гравитационным методом виноделия мы экономим время на транспортировку: виноград под собственным весом через винопровод попадает в линию розлива. Это определенная оптимизация работы персонала, производственных процессов. Но говорить о том, что этот тип производства формирует какую-то отдельную экономику или как-то освобождает нас от найма персонала для переработки винограда, я бы не стал. Это, скорее, наша отличительная черта, наша история, на доходность она точно никак не влияет.
Основную роль на винодельне играют люди. А вообще, три фактора — это люди, это технология и это терруар. Вот составляющие, которые дают возможность производить качественные вино.
Сейчас штатная численность сотрудников на нашем предприятии — 90 человек. В сезон мы привлекаем еще порядка 10 сотрудников. Дефицита мы не наблюдаем, наоборот, к нам стараются приходить коллеги с других предприятий, если освобождается вакансия.
Создание винного бизнеса—это всегда длинные деньги. Сколько времени нужно для того, чтобы эти вложения окупились?
Действительно, деньги очень длинные. Например, для того чтобы начать реализовывать продукцию, должно пройти в среднем пять лет. На что эти годы уходят? Необходимо подобрать виноградопригодный участок, приобрести его. Это уже вложение и существенное инвестиционное вливание. Далее необходимо определиться с сортовым составом, заказать посадочный материал, саженцы. Закупить шпалерную систему, провести подготовительные работы на поле, заложить виноградник, который даст урожай спустя три года после закладки. И все эти годы до первого урожая нужно содержать виноградник, нести затраты на уходовые работы, платить зарплату виноградарям, трактористам. А далее, когда уже вырос виноград, необходимо его принять и переработать. Для этого должно быть производство, а это вложения на оснащение оборудования, позволяющего принять урожай и переработать его. Другой способ — перерабатывать урожай на коммерческих условиях, договариваться с партнерами, которые будут готовы принять этот урожай.
Весь этот цикл длинный и очень финансово затратный. По сути, пять лет инвестор тратит средства и не имеет стопроцентной уверенности в том, что продукт действительно получится востребованным, сможет быть реализован на рынке и он сможет вернуть эти финансовые вложения. Только настоящий герой сегодня может решиться на создание винодельческого проекта, на внесение существенных затрат.
Сколько бутылок удалось выпустить в 2025 году, планируете ли увеличивать эти объемы?
В прошлом году наше предприятие вышло на максимальную производственную мощность. Мы выпускаем порядка 550–600 тыс. бутылок в год, планируем на такой объем выходить ежегодно. Производство делится на разные сегменты, мы ежегодно производим порядка 150 тыс. бутылок премиального сегмента — это 14 SKU (товарных позиций — прим ред.), из которых десять тихих и четыре игристых вина. Также выпускаем порядка 200 тыс. бутылок базовой линейки, она насчитывает пять SKU: два белых бленда, два красных и одно розовое вино. Все остальное — это вина, какие мы производим под собственной торговой маркой для наших партнеров, в том числе для компании Mantra, проекта LeGato, который сейчас активно занимается проектированием и в будущем будет строить собственное производство. Мы производим вина для них, пока у них нет собственного винного дома.
Какие ваши основные каналы сбыта, какая доля идет в ретейл, какая — в рестораны? И чем обусловлена такая стратегия?
Если говорить про премиальный сегмент, то основной канал сбыта — дистрибьютор Simple, с которым у нас заключен контракт с марта 2025 года. Часть премиальной линейки отгружаем напрямую в рестораны Анапы, Новороссийска, Геленджика. Базовая линейка идет по прямым контрактам с ретейлерами. И конечно, львиную долю продаж осуществляет наша собственная фирменная розница — это винотека на территории винодельни. Она показывает довольно неплохой результат в летний период времени, в сезон, когда нас посещает большое количество туристов. Открывать дополнительно винотеки в других регионах мы пока не планируем.
Об альтернативах вина и оборудования
Среди трендов в виноделии России выделяют малые форматы бутылок (так называемые миньоны), вино в алюминиевых банках, безалкогольное вино. Как относитесь к этим категориям, рассматриваете ли запуск такой продукции?
В ближайшей перспективе мы не видим в своем портфеле вин в алюминиевых банках или миньонах. Мы планируем и дальше использовать стандартную бутылку. Вина такого сегмента выпускают крупные игроки на рынке, производящие миллионы бутылок в год. У нас нет потребности в производстве такой продукции, нам видится, это будет размывать премиальность нашего бренда.
Мое личное отношение к безалкогольному вину крайне отрицательное. Я считаю, что сегодня существует определенный пробел в законодательстве, который регулирует производство того самого безалкогольного вина, поскольку его производят из обычного вина с выпариванием спирта. Не вижу огромного спроса на этот продукт и перспектив в этом направлении.
В России идет обсуждение законопроекта о доле российского вина на полках магазинов и в меню общепита в размере 20%. Недавно ретейлеры и рестораторы подвергли закон критике, объясняя это возможным дефицитом отдельных позиций и ростом закупочных цен. Как вы относитесь к этому законопроекту и к возражениям рестораторов?
Лично я поддерживаю эту инициативу и вообще любую инициативу, которая направлена на укрепление отрасли в целом, помощь виноделам, которым сейчас и так живется, скажем прямо, нелегко. Все, что поможет облегчить жизнь виноделам, даст дополнительные возможности и откроет каналы реализации, это здорово.
Нелегко — почему? С какими именно вызовами сейчас сталкиваются виноделы?
Существуют определенные сложности в приобретении необходимых нам комплектующих. Мы, конечно, решаем эти задачи. Но если раньше было гораздо проще, то сейчас больше уходит времени на поиск, приобретение необходимых нам импортных комплектующих.
Какова доля импортного оборудования на «Скалистом береге»?
В 99% случаев используем импортное оборудование, в основном привезенное из Франции, Италии. На сегодня, к великому сожалению, российские аналоги никаким образом не могут его заменить. Например, для выдержки наших вин мы преимущественно используем дубовые бочки европейских производителей. С прошлого года мы экспериментально купили бочки российского производства из кавказского дуба. Каким будет вино после выдержки в них, покажет время.
Также используем португальскую пробку. До санкций использовали французскую бутылку, сейчас перешли на российскую. От поставок из-за границы нам никуда не деться и от них не уйти. Виноделы вынуждены искать дополнительные возможности облегчить логистику и заказать комплектующие, необходимые для поддержания работоспособности оборудования.
Есть и сложности в части обслуживания оборудования. Что-то со временем выходит из строя, необходимо искать запасные части и проводить техническое обслуживание в соответствии с регламентом.
Энотуризм как способ продвижения
«Скалистый берег» с самого запуска позиционируется как точка энотуризма: экскурсии по уровням, ночные туры с телескопом, дегустации с видом на море. Почему изначально была выбрана такая концепция? Можно ли сказать, что туризм на винодельне сейчас — это полноценный бизнес, а не только маркетинг для продажи вина?
Туристическое направление сегодня является неотъемлемой частью нашего бизнеса, порядка 5% от общего дохода винодельни приходится на туризм. Это направление следует развивать и увеличивать доходную часть хотя бы до 10%.
Ежегодно мы принимаем порядка 10 тыс. туристов, действуют три экскурсионные программы. В этом году запустили новый эногастротур «Малая медведица», который включает в себя посещение музея «Горгиппия», заповедника Утриш, ресторанов и нашей винодельни. Этот тур рассчитан на то, чтобы увеличить поток гостей на винодельню.
Мы находимся в месте, где отдыхают туристы из различных регионов нашей страны, и я считаю, мы просто обязаны познакомить их с нашим производством, с нашей архитектурой и с нашими винами. Эти туристы автоматически становятся уже дальше амбассадорами бренда. Они увозят отсюда не только приятные впечатления, но и наши вина в качестве подарков, красивые фотографии из наших локаций.
У вас уже есть опыт в гостиничном бизнесе, рассматриваете ли вы возможность построить отель на территории винодельни?
Возможно, в перспективе здесь появится бутик-отель. Но если говорить о ближайших перспективах, мы больше сконцентрированы на увеличении площади наших виноградных насаждений. В ближайшее время планируем увеличить виноградник на 27 га, в этом году работы уже начались, высажено 22 га в Анапском районе и еще 5 га — в следующем году.
Сейчас все силы брошены туда. Возможно, спустя несколько лет мы придем к тому, чтобы на наших виноградниках здесь, на территории угодий, разместить небольшой бутик-отель.
К слову, о перспективах. Как бы вы сформулировали свою личную миссию в «Скалистом береге» и каким видите будущее винодельни?
Лично моя миссия здесь заключается в том, чтобы развивать предприятие, развиваться со своей командой, верой и правдой служить во благо интересов акционеров, которые мне доверили свой бизнес, и заниматься любимой работой, делать то, что лучше всего получается.
Кто, по-вашему, винодел — гедонист, энтузиаст, мечтатель?
Виноделы — это ремесленники, творцы, созидатели. Они созидатели, которые в процессе своей работы вынуждены принимать определенные вызовы, в том числе те, что бросает нам природа. Есть факторы, которые невозможно предсказать. Никто не может гарантировать, что не будет засухи, или града, или ливневых дождей. Здесь приходится всегда принимать решения, иногда даже нестандартные, чтобы прийти к своей цели. И виноделы, конечно же, творческие люди. Только человек творческий человек способен на созидание.